Недавно урайские кадеты-шестиклассники обратились с просьбой о дружбе к Анне Сергеевне Проненко. Они познакомились с ней во время встречи с «серебряными» волонтерами из клуба «Активный югорчанин», который функционирует при урайском комплексном центре социальной защиты населения. Вскоре после этого кадеты пришли к ней в гости с подарками, приуроченными к Международному женскому дню, и с желанием узнать больше о прошлом нашей страны через воспоминания её свидетеля и участника. Подробнее об этом событии можно узнать из Газеты Знамя.
Анна Сергеевна вспоминает, как война начиналась на её глазах. С одной стороны реки Западный Буг располагался город Брест, а с другой – их село. Первый шквал артиллерийского обстрела ударил прямо над ними, снаряды летели буквально над головами. «В конце огорода у нас был овраг, над ним – деревянный мостик. Мы под него и спрятались. Сидим, дрожим: мама, бабушка и я, кошечку еще схватила. Прибежала собачка, прыгнула ко мне на колени – и тоже дрожит. Пока сидели, услышали, что поросенок визжит – у нас ведь было хозяйство. Мама спохватилась: «Ой, пора кормить». Мы её не отпускаем, а она: «Как же, он ведь голодный». И поползла, прямо по картошке. Выплеснула корм (хорошо, что до этого успела сварить) – и, тоже ползком, назад», – рассказывает она.
После этого в село вошли немцы, и вскоре начались облавы на молодых людей, которых отправляли на принудительные работы. Отец Анны тоже был молод и попытался бежать, когда узнал, что в село приехала машина. «Почему-то я тогда оказалась вместе с ним, на руках. Мы бежим, за нами – немцы, а навстречу – еще одна группа. «Стоять!» – кричат. Окружили и повели в центр села, где уже стоял грузовик, в который вталкивали людей», – продолжает она. «Меня выхватили и бросили в толпу, а отца и еще несколько человек увезли. Вроде и возраст был маленький, но такие моменты запоминаются на всю жизнь».
Анна Сергеевна также поделилась воспоминаниями о Лысой горе, где размещался лагерь военнопленных. «Мы мимо горы ходили на речку – лето же. Как-то идем и слышим: «Девочки, у вас хлебушка нет?» – «С собой нет». – «А можете принести?» – «Конечно, принесем». И стали носить хлеб. Они научили детей: если часовой рядом, хлеб не давайте, а то попадет и вам, и нам. И дети ждали, чтобы надзиратель отвернулся или отошел. Долго так ходили «купаться», носили, что давали родители. А однажды пришли, а там – никого, всех увезли…»
Анна Сергеевна также рассказывает о том, что немцы были и неплохие. «У нас на квартире жил один пожилой человек, вроде как добрый. Отец у меня – плотник, и в мастерской всегда было много стружки. Мама время от времени посылала меня: «Иди стружку принеси». Как-то я пришла, а немец – там, что-то делает. Посадил меня возле себя, фотографию достал, показывает: «Вот это муттер, это фатер, это киндер». Его родные. И конфетку дал. Вернулась, а мама ругается: «Больше не будешь за стружкой ходить». Но когда война подходила к концу и немцы отступали, они стали совсем злыми».
Анна Сергеевна также вспоминает, как после освобождения по приказу Сталина всех украинцев из Польши эвакуировали. «И нас зимой 1944 года отправили в Одесскую область. Приехали на место, а там – голая степь. Еще и засуха случилась. Картошка в сорок пятом не уродилась, как выяснилось, она там вообще плохо росла, а мы только к ней и привыкли».
После победы вернулся отец. «Пришла домой, вижу – стоит какой-то незнакомый дядечка. Он ко мне, а я – от него. Познакомились, заново подружились. Он рассказывал, как они работали у бауэра, не за деньги, а только за пропитание, и постоянно жили впроголодь. Пожили еще немного, а потом он решил: «Нет, не наше это место, поедем туда, где картошка родится». Так мы и оказались на Западной Украине. Там я окончила школу, институт во Львове. И я видела отношение здешних – и к русским вообще, и к востоку, и к Донбассу».
Анна Сергеевна продолжает: «После войны на западе Украины расползлась бандеровщина. Кругом – леса, бандитам было где днем прятаться, а ночами они приходили в населенные пункты и убивали – учителей, врачей, которых присылала советская власть. Враждебное, пусть не явное, подспудное отношение к русским или к «неправильным» украинцам чувствовалось всегда».
«На последнем курсе я вышла замуж, и супруга послали работать в Донбасс. И почти всю жизнь, шестьдесят лет, я прожила там. И там меня, в 2014 году, вновь настигла война. Город Антрацит, почти у самой границы Луганской Народной Республики с Ростовской областью, никогда не был оккупирован, в его окрестностях не велись боевые действия, но и его жители испытали ужасы войны. В небе постоянно летали самолеты, город бомбили, погибло много людей».
По словам Анны Сергеевны, «война то затихнет, то вновь разгорится. Первое время пенсию нам не выплачивали вовсе, потом стали платить, но за ней надо было ехать на украинскую сторону, на другой берег Северского Донца. Мост – взорван, положены какие-то трапы, по которым нужно карабкаться. Идешь, а слева и справа написано: «Заминировано». Не дай Бог с дороги свернуть. На каждом шагу блокпосты – проверяют документы, досматривают поклажу. Если утром выедешь из дома, до места доберешься вечером. А там уже все закрыто, приходится ночевать. Местные этим пользовались, деньги брали за ночлег неимоверные. Утром пойдешь – а очередь за пенсией как в мавзолей. Бывало, и за два дня не управишься».
Анна Проненко также делится своими размышлениями о переезде на Север: «Я задумывалась об этом давно. С нашим городом я познакомилась лет двадцать назад и, выйдя на пенсию, каждое лето приезжала погостить, а в начале осени возвращалась домой. И лишь года два тому назад решилась переехать в Урай». Она добавляет: «В свое время мы ездили в эти края на заработки, три года жили в Сургуте, дети учились в сургутских школах, да так и остались здесь. Старший сын сегодня живет в Тюмени, младший – в Урае. Я заядлый грибник, очень люблю «грибную охоту», очень люблю лес. И вот остановилась на том, что буду жить в Урае. Здесь мне больше всего нравится. Потому что здесь – лес, здесь – речка, здесь – настоящая зима».
Фото автора
